Я — мама двойни. Нет, не тройни и не четверни, всего лишь двойни.  В книге рекордов Гиннесса написано о женщине, которая рожала 15 раз подряд тройню, а другая — 11 близнецов за раз. Пойду скажу мужу, что у нас вообще лафа.

Во время беременности я читала умную литературу для умных мам. И серьёзно намеревалась быть идеальным родителем, но что-то пошло не так. Сижу вот на полу, грызу сухарик, созерцаю, как дети рисуют на обоях восковыми мелками и постигаю все дзены мира. А, всё, уже дерутся. Вот мне б сейчас ту умную книгу, самолётики сделать . Всё таки теория — одно, а практика порой совсем другое. Да и не бывает идеальных — ни детей, ни родителей.

Отращиваю дзен дальше. По пояс. Хотя нет, до колен, чтоб наверняка. Драться перестали, кота мутузят. Извини, мохнатый, у мамы обеденный перерыв: пол сухаря и пара капель чаю. Котейка — единственный спаситель пока отец семейства на работе. Не присмотреть,  но хоть отвлечь на минуты может. Ему, конечно, временами не легко, но зато как его любят дети. «Киииися», — говорит Лиза и бежит обниматься. Добрая девочка растёт.

Кот притворился дохлым и уполз по-пластунски под диван. О, так можно было?

В самых смелых эротических фантазиях у меня три руки, три ноги и три бабушки. Можно и четыре, но боюсь, некрасиво получится. А маме всё-таки по статусу положено быть красивой, даже если у неё как в той песне: «под глазами мешки, я сам не видел, но мне так сказали врачи».

Дети притихли,  мысленно изобретаю телепорт, такой, который в Антарктику за секунды отправляет. Круто же. В туалет можно сходить без сопровождения. Не самое лучшее место? Зато тихо — ходят косолапые пингвины, плавают зубастые касатки , коим от меня ничего не надо — ни пописать, ни попить, ни вот то не знаю что «тони-бони», да и на ручки сразу вдвоём местные тюлени не лезут. Тишина… Кажется, кто-то уснул. Кажется, это я.  Когда хронически ночами не спишь, можно лечь на пол, чтоб вытянуть спину и уйти в нирвану. Первые месяцы жизни наших вишен, со мной такое часто случалось. Нирвана могла настигнуть в любой момент.  «А я, бывает,  выключаюсь по середине разговора за чашкой чая,» — сетует коллега многомама. Недосып у двоен всегда, никакие советы не помогают, надо просто пережить этот период.

Тишина —  красный уровень опасности! Чуть замешкался — и пол квартиры разнесено. Банда же, хоть и общаются на клингонском, но друг друга понимают отлично.

Обошлось. Сидят смирно, приобщаются к прекрасному, изучают цвета, текстуру, тон. В принципе эта помада мне и не нужна была, а пол отмыть можно, стены, наверное, тоже… Папе не скажем — у него дзен ещё не дорос. С папами такое бывает. Они, конечно, молодцы, наш в частности, но папа — это не мама. Так что «тсссс».

Сан обработка — обед — сан обработка, следующая станция «релаксация». У детей дневной сон, у меня — 1,5 часа личного времени. Раньше это время я тратила нерационально — не на себя. Потом вдруг осенило, что можно быть доброй отдохнувшей мамой, а не всё успевшей по дому, но без сил и настроения. Об этом, кстати, в тех книгах тоже писали. Но когда у тебя двойня поначалу личного вообще ничего нет, да и времени нет. Сплошной нон — стоп: покормила,  укачала, покормила, укачала, погладила пеленки, далее по графику бунт.  И так привыкаешь без отдыха. Нас спас режим: сон и еда у обеих одновременно, а значит, при всех трудностях одновременного кормления и усыпления после наступает 97,7% вероятности — заслуженной передышки, либо бунт — 3,3% .

Захожу в комнату. Спят. Весь мой мир. При всех трудностях и катаклизмах он полон двойного счастья и двойной любви. «Мама», — говорит Лиза и широко открыто улыбается, как могут только дети. «Мама», — показывается из-за бортика кровати сонная мордочка Аринки. «Мама», — говорю себе я, как бы напоминая, что все сложности такая ерунда, по сравнению с тем счастьем, которое можно почувствовать, когда тебя называют мамой .